«Гарантированный мир»: Цель или лозунг?

Tue, 03 Mar 2026 22:15:05 +0400

В качестве ключевого пункта своей предвыборной программы авторы инициативной группы «Предложение Армении» выдвинули идею установления «гарантированного мира» посредством «системы соглашений, закрепленных в международных правовых и реалистических механизмах и обеспеченных четкими инструментами контроля и ответственности». Очевидно, что авторы представляют себе сложные проблемы на пути к реализации подобной мечты. Однако отсутствие хотя бы краткого описания инструментов и механизмов, необходимых для реализации этой заветной для всех народов цели, придает идее исключительно декларативный характер. Это ощущение усиливается с учетом уже начавшейся по факту предвыборной кампании, уже пестрящей популистскими лозунгами.

Идея «гарантированного мира», рассматриваемая в теории международных отношений преимущественно как нормативный конструкт, предполагает наличие сложной институциональной конфигурации внешних акторов и механизмов, призванных обеспечить ее функционирование. Такая модель требует не только эффективного контроля за исполнением мирных соглашений, но и наличия согласованных действенных инструментов принуждения к миру в случае его нарушения. Неслучайно именно этот вопрос стал одним из самых сложных на мирных переговорах по Украине. Киев не готов довольствоваться установлением стабильного и долгосрочного прекращения огня и рассматривает его лишь как начальный этап установления мира. Украинская позиция исходит из необходимости трансформации режима прекращения огня в устойчивую систему безопасности исключительно посредством обязательств третьих сторон. При этом подразумеваются не политические заверения, а институционализированные гарантии, сопоставимые с обязательствами коллективной обороны, закреплёнными в статье 5 Устава НАТО. Однако именно такой формат гарантий является проблематичным: их реализация сопряжена с крайне высокими политическими и ресурсными издержками, что во многом объясняет нерешительность членов так называемой «коалиции желающих». (Это, наверное, и стало поводом для того, чтобы с Украины на днях вновь прозвучали голоса к ренуклеризации военного потенциала страны!!)

Отсюда следует, что продвижение идеи «гарантированного мира» требует предварительного решения как минимум двух базовых задач.

Во-первых, контроля: кто, каким образом и на основании какого мандата будет осуществлять мониторинг исполнения армяно-азербайджанского мирного соглашения? Речь идет о наблюдательных механизмах и миссиях по контролю межгосударственной границы, процедурах фиксации нарушений, независимой верификации фактов и иных инструментах, обеспечивающих достоверность и институциональную признанность информации.

Во-вторых, принуждения: какие меры, кем именно и в каком порядке будут автоматически задействованы в случае нарушения мирного соглашения. В частности, это предполагает наличие заране согласованных мер и механизмов реагирования, позволяющих странам-гарантам или союзникам Армении в рамках принятых обязательств оказать незамедлительную внешнюю военную и политическую помощь для обеспечения безопасности и территориальной целостности страны.

Таким образом, для продвижения идеи «гарантированного мира» ее авторы должны представить как избирателям Республики Армения, так и внешним акторам, вовлеченным в обеспечение региональной безопасности, свое видение относительно двух ключевых вопросов:
1. какие государства или межгосударственные организации рассматриваются в качестве потенциальных гарантов безопасности или военно-политических союзников Армении?
2. какова стратегическая цена таких гарантий для нашей страны? Внешние гарантии по определению не являются нейтральными: они сопряжены с обязательствами, издержками и ограничениями внешнеполитического маневрирования.

Без публичной артикуляции этих вопросов нормативная идея «гарантированного мира» превращается в очередной популистский лозунг и подрывает политическую программу инициативы «Предложение Армении». Более того, она порождает завышенные ожидания и чревата очередным горьким разочарованием.

Армен Мартиросян
Депутат Верховного Совета РА (1990-95гг.)
Депутат Национального Собрания РА (1995-99гг.)
Чрезвычайный и полномочный посол РА